Иван Никанорович Зябликов осторожно, опасаясь самого страшного, нащупал рукой стену и попытался встать. Странно, но ему это легко удалось, как будто бы буквально пять минут назад не вонзилась куда-то под сердце невидимая, но крайне неприятная тупая игла, вызвавшая боль, сменившуюся постепенно странным онемением. На мгновение Ивану Никаноровичу даже почудилось, будто его парализовало, и теперь он обречен полулежать на тротуаре, пока над ним не сжалится какая-нибудь добрая душа. Нет, обошлось. От прежней слабости не осталось ни малейшего следа, а во вроде бы не желавшем слушаться теле, наоборот, поселилась пьянящая легкость. Казалось, что стоит лишь оттолкнуться посильнее от земли, и ты взлетишь. Это ощущение было настолько ярким и настолько реальным, что Зябликов не удержался, подпрыгнул на месте и… действительно взлетел. Прямо к белоснежным облакам, неспешно ползущим по небу.
«Вот это да!», - восхищенно подумал Иван Никанорович: оставшийся далеко внизу родной город постепенно заволакивало дымкой. Однако факт открывшейся вдруг способности к левитации почему-то не сильно его впечатлил, также как не вызвало ни капли удивления, что сгустившиеся вдруг под ногами облака затвердели, превратившись в гостеприимно развернутую белоснежную дорожку. Зябликов считал себя вежливым человеком, а потому не мог проигнорировать столь изысканное приглашение и, последовав по облачному кафелю в туманные дали, уже скоро очутился в белой же зале с туманными колоннами, вершины которых терялись в недосягаемой взору вышине.
Часть 1 Зябликов растерянно оглянулся: неподалеку маялся какой-то бедняга, и Иван Никанорович вознамерился было обратиться к нему с вопросом, как вдруг не пойми откуда выскочил высокий человек, чуть не сбил Зябликова с ног и приглушенно выругался:
- О, дьявол!
- Простите, - извинился Иван Никанорович. Все же он был очень воспитанным человеком и предпочитал извиняться даже тогда, когда по логике событий следовало выразить свое возмущение.
- Ничего, ничего, - замахал руками высокий. – Сам виноват, торопился… - Темные глаза неизвестного вдруг хищно сузились. – Позвольте… Зябликов, Иван Никанорович, 19.. года рождения, русский, прописан по адресу…, нет, нет, не был, не привлекался?
- Собственно, да, - с достоинством ответил Зябликов. – Однако не имею чести вас знать.
- А я ваш адвокат, - отозвался нахал, грациозно поклонившись.
- Что? – не понял Иван Никанорович.
- Адвокат ваш, - повторил высокий. – Буду защищать вас на предварительном слушании.
- На к-каком слушании? – с трудом выдавил из себя Зябликов.
- На предварительном, - разъяснил адвокат. – И идемте же скорее, а то без нас начнут. А прокурором у нас… - Он мечтательно закатил глаза и восхищенно поцокал языком. – Кто у нас прокурором будет!
- И кто? – спросил заинтересовавшийся процессом Зябликов. Но адвокат его не услышал, он подхватил подзащитного под руку и поволок куда-то прочь, не умолкая ни на минуту.
- Впрочем, вы, главное, ничего не бойтесь. Обвинение сильное, но я тоже не языком в котле мешаю. Так что, надежда есть. Надежда всегда остается. Поэтому старайтесь побольше молчать и старательнее изображать смирение и раскаяние. Ах, как у нас тут любят смирение и раскаяние!
Он на мгновение остановился и, взяв Зябликова за плечи, развернул его лицом к себе:
- Вы ведь понимаете, куда попали?
Глаза у адвоката были черные и пронзительные, и, казалось, при желании могли испепелить Ивана Никаноровича на месте. Зябликов поспешно кивнул, а затем, передумав, быстро-быстро замотал головой из стороны в сторону. Единственное его предположение выглядело настолько невероятным, что ему внезапно стало очень и очень страшно.
- Понимаете, - проницательно прищурился адвокат. – Просто верить не хотите. Впрочем, дело ваше. Я вас буду защищать в любом случае. Я, в некоторой степени, теперь ваш ангел-хранитель.
- Вы… ангел? – промямлил Зябликов с неуместным сейчас удивлением. Слишком уж непохож был смуглый и темноволосый адвокат на ангела. Непохож настолько, что даже факт собственной смерти потряс Ивана Никаноровича меньше, нежели это расхождение. От ангела у адвоката был только костюм: безупречно белый, как окружающие облака.
- Он самый, - согласился адвокат.
- А это – рай? – Зябликов обвел рукой окрестности.
- Нет, - быстро ответил Ангел, - это – преддверие. Рай вас ждет после успешного завершения слушания. И, если вы рассчитываете на благоприятный для вас исход, на вашем месте я бы слегка поторопился. Впрочем, если вы желаете сразу отправиться в ад, так сказать, добровольно, то не стану вас задерживать.
- Нет-нет, - заторопился Зябликов и деловито поинтересовался. – Куда идти?
Ангел-Адвокат широким жестом указал на ближайшую стену. Иван Никанорович озадаченно приподнял брови, темноволосый защитник демонстративно возвел очи горе, и Зябликов решительно шагнул вперед.

Апд. Часть 2По сравнению с предыдущим залом зал заседаний показался Зябликову маленьким и каким-то крайне уютным. Наверное, потому что здесь наличествовал потолок. Низкий, бело-грязноватый, он помогал увериться в собственной материальности. Кроме потолка в помещении присутствовали меланхоличный светловолосый юноша, облаченный в черный в тонкую полоску деловой костюм, простенькая деревянная скамеечка, а также взгроможденный на возвышение стол. Этакое массивное страшилище мореного дуба, явно знававшее лично депутатов первой государственной думы.
Адвокат пожал вялую лапку блондинчика, оказавшегося тем самым страшным прокурором (интересно, если адвокат – ангел, то прокурор – черт?), и усадил подзащитного на скамеечку.
- Не вертитесь, - шепнул ангел на прощание Ивану Никаноровичу, - сейчас начнется. И, главное, ничего не бойтесь и не мешайте мне работать.
«Как сейчас? – хотел было спросить Зябликов, выразительно посмотрев на судейское место. – Нет же никого». Но раздавшийся из пустоты голос предупредительно попросил тишины, а деревянный молоточек сам собой взлетел вверх.
Слушание началось.
Бледный прокурор вел дело уверенно, подтверждая неправедность поведения подсудимого демонстрациями кадров из его жизни, разворачивая проекции прямо в воздухе. Он был холоден и отстранен, он равнодушно цитировал самые бесстыдные мысли Зябликова, заставляя его поочередно то краснеть от смущения, то зеленеть от ужаса. Любое, даже самое незначительное нарушение, будучи озвученным этим мелодичным, но бесстрастным голосом приобретало видимость смертного греха, адекватным наказанием за которое могло стать лишь вечное кипячение в пальмовом масле, ибо нет ничего хуже пальмового масла. Его даже в Африке не едят. И Иван Никанорович не знал бы, что бы он делал, не окажись рядом чернявый адвокат.
- Крал. – Мрачно излагал прокурор. – Гвоздей, советского производства, 3 коробки, сигареты – 145 штук, мелочь в монетах и купюрах разного достоинства – 42 руб. 13 коп…
- Да что вы! – спешно вмешивался адвокат. – Гвозди не в счет. Во-первых, это еще при атеизме было. Во-вторых, все тогда считалось народным, так что народ имел полное право пользоваться своей собственностью. Сигареты он не крал, ему сами разрешили брать. Мелочь вообще предлагаю вычеркнуть. В этот ящик стола никто никогда не заглядывал, так что в данном случае это не кража, это – найденный клад. Другое дело, что все же следовало отдать процент государству, но это по другой статье проходит, Жадность которая…
- Еще зонтик, - подметил прокурор, - черный зонтик со сломанной спицей.
- Ой, - отмахнулся адвокат. – Не вижу умысла в действиях подзащитного. Про зонтик он просто-напросто забыл. Да и хозяева тоже были рады, что избавились от мусора.
- Прелюбодействовал, - приводил примеры прокурор.
- У моего подзащитного есть неопровержимые доказательства, - полузакрыв хитрющие глаза, витийствовал адвокат, – что его использовали в корыстных целях, предварительно подвергнув действию напитков, содержащих алкоголь. И вообще, он потом женился.
- Лгал, - механически четко перечислял обвинитель.
- Не лгал, а не договаривал, - поправлял его защитник. – И вообще, это особенности богатой фантазии подзащитного. Ну так что? История знает и другие прецеденты существования подобных сказочников. Например, Афанасьев. Или, русский народ. Разве можно ставить им в вину желание сделать наш мир лучше?..
Зябликов вряд ли сумел сказать точно, сколько времени длился процесс. Может быть, совсем ничего. Ему же казалось, что миновала вечность…
А потом деревянный молоточек рухнул, с грохотом многотонного обвала припечатав: Оправдан. И радостный адвокат тормошил одуревшего от счастья Зябликова, поздравляя с распределением в рай.
- Видишь как! – все повторял он, хлопая Ивана Никаноровича по плечу. – Я же говорил! Я же обещал!
- Да-да-да, - повторял Зябликов, не веря свершившемуся, - спасибо вам, голубчик. Спасибо. Как же мне вас благодарить?
- Как это как? – удивился адвокат, задрав черные брови. – Согласно тарифной ставке. Умножаем на время, получаем гонорар. Если что от щедрот прибавите – ваше право.
- Эээ, - промычал Иван Никанорович, - но у меня нет денег. – Он крайне смутился и полез в карман. – Ни копейки…
Глаза ангела-адвоката словно бы заледенели.
- Однако, неприятность.
Зябликов отвел взгляд в сторону, и только сейчас заметил, что они снова очутились в прежнем зале без потолка.
- Что же вы так, - в голосе защитника слышалась неприкрытая обида. – Не предупредили…
- Извините, - пролепетал Зябликов, ковыряя носком ботинка пол. – Может, я как-нибудь отработаю?
Взор адвоката понемногу прояснился.
- А почему бы и нет? – сообщил он сразу повеселевшему Зябликову. – Вместо меня по разнарядке в аду у котла со смолой постоите. Работа там простая – мешай себе, не хочу. Ну и если кто из грешников голову высунет, так по башке его, по башке, чтоб не высовывался. Думаю, справитесь. Годиков тридцать помешаете, и в рай – почивать, так сказать, на лаврах, вкушать отдохновение.
- Тридцать? – испугался Иван Никанорович.
- Тридцать-тридцать, - успокоил его адвокат. – У нас в аду год за десять засчитывается.
Зябликов загнул пальцы, получилось всего три года, и успокоенно выдохнул.
- Я согласен.
- Прекрасно, поздравляю вас. – Ангел пожал ему руку. – Идите во-он прямо по дорожке. Вас встретят. Триста лет в аду – хороший срок, - сообщил он в спину Зябликову. Но Иван Никанорович, думавший, что легко отделался, его не услышал.
- Скотина ты все-таки, - произнес над ухом у адвоката меланхоличный блондин-прокурор.
- А мне по статусу положено, - нагло ответствовал тот, следя за удалявшимся Зябликовым. – Это ты у нас – ангел. Кстати, понял теперь, как надо правильно смертных защищать? А то все примитивизм один и никакой фантазии, а потом удивляешься, почему дела от силы одно на десять тысяч выигрываешь.
- Понял, - блондин тоже смотрел в спину Ивану Никаноровичу, только не с удовольствием, а как-то сочувственно что ли? – Одного не понял, зачем же ты его, бедолагу, в ад отправил? Раз оправдал-то?
- Так это твое дело – оправдывать, - сообщил чернявый. – Вот ты бы и оправдывал. А так как оправдал не ты, то почему тебе должны палочку в ведомости ставить? Не, коллега, показать я обещал и обещание выполнил. Однако статистику из-за тебя портить я не собирался.
- Вот я и говорю, скотина ты, - осуждающе произнес ангел.
- Да ладно, - усмехнулся чернявый черт, - я его на руководящую должность определил. Смотри, еще привыкнет там. Придется потом в рай палкой загонять.
- Не думаю, - возразил ангел.
- Проверим, - взъерошил прическу черт.
Они помолчали. Облака вокруг постепенно сгущались, окутывая их легкой дымкой. Где-то вдали словно бы звякнул колокольчик.
Ангел вздрогнул.
- О, работа прибыла, - обрадовался черт. – Запомнил, как лучше?
- Запомнил, - одернул светлый пиджак ангел.
- Тогда поехали!