Как случилось так, не знаем мы, как случилось, нам неведомо, но орел, созданье вольное, полюбил голубку сизую, птицу робкую и тихую. И на свете этом счастия не отмерить полной мерою, не отсыпать щедрой горстию – хоть один наперсток выдавить. И не стать орлицей горлинке – страшно ей летать над кручами, ведь у гор – вершины острые, у ветров – дыханье жгучее, спит в провалах тьма бездонная, холод бродит перевалами. Глянешь, сердце и заходится, и немеют крылья слабые. А под крышей – жизнь вольготная, жизнь простая, безопасная. Знай воркуй себе, разнежившись, приводи в порядок перышки. А орлу в тепле неможется, а орлу в покое муторно, сны и те все беспокойные о горах давно оставленных. И ему порою кажется, что бы все отдал, без жалости, лишь бы снова – ветры встречные, лишь бы снова – мгла под крыльями, небо чистое, бездонное, и вершин сверканье снежное. Но восходит солнце тусклое, и виденье тает мороком. Вновь повсюду крыши ребрами, и деревья чахнут хилые, да воркует нежно горлинка, утро новое приветствуя. Только зря себя он мучает – не забыть края далекие, звезд огни на черном бархате, стрелы гор, что в небо целятся, и лавины поступь тяжкую – без надежды он старается. Не летать, бедняге, голубем, не клевать с ладони зернышки.

10.07.10