Фантасмагория с элементами порнографии)))



Солнце уже давно миновало зенит, но для Николя-Этьена де Сантари графа де Арни день только начинался. «Утром встают только плебеи и идиоты», - гласил его жизненный принцип, которому граф не изменял с отрочества. Тем более, полуденное солнце могло испортить аристократическую белизну кожи, которой граф гордился по праву.

читать дальшеНадев любимый домашний халат из благородного темно-бордового бархата, Николя-Этьен удобно устроился в мягком кресле перед зеркалом. Ему всегда нравилось следить за ловкими руками старой Мари, расчесывающей и завивающей великолепные пшенично-золотые волосы графа. Тем временем Анн, ее дочь, специальной пилочкой приводила в порядок его ногти.

Закончив прическу, Мари пошла распорядиться насчет завтрака, и Анн впервые без ее помощи накладывала на лицо графа кусок батиста, пропитанного особым питательным составом. Анн действовала так ловко и уверенно, что граф не сразу заметил подмену. А заметив, улыбнулся. Про себя. Чтобы избежать появления мелких морщинок в уголках рта.

Вас, мои милые читатели, наверное, удивит тот факт, что мать с легким сердцем оставила единственную дочь наедине с молодым мужчиной? Разочарую вас. Ее девичеству ничего не угрожало. И дело было не в благородстве графа, в чем ему нельзя было отказать. Просто наш граф не любил женщин. Нет, он видел в них приятных собеседниц, хороших подруг и исполнительных слуг, но в своей постели граф предпочитал их не видеть.

Его странную склонность в высшем обществе объясняли причудой характера талантливого литератора и предпочитали не перемывать Николя-Этьену кости. По крайней мере, прилюдно.

Но автор склонен полагать, что дело было в виртуозном владении не пером, а другим оружием. Любовь к дорогим притираниям и вышитым камзолам граф умело сочетал с любовью к фехтованию, и многих сплетников его рука отправила пересказывать свои истории ангелам. Или чертям, тут уж как повезет.

Единственным человеком, которого искренне расстроили предпочтения Николя-Этьена, была его мать. Граф полагал, что именно это свело ее раньше срока в могилу, и до сих пор винил себя в случившемся.

Николя-Этьен еще раз полюбовался идеальной формой своих рук и матовым блеском отполированных ногтей и приступил к завтраку.

После завтрака, выбрав на сей раз темно-синий камзол, граф отправился на прогулку в Сады Сан-Жени. Но ни веселое щебетание каких-то птах, ни куртуазные разговоры со знакомыми, ни легкое кружево поэтических строк не доставляли Николя-Этьену удовольствия. Граф скучал.

Именно эта скука и стала причиной произошедшей истории. Если бы наш герой не решил до срока закончить прогулку и вернуться домой, нам бы не пришлось стать свидетелями случившегося.

Итак, карета неторопливо катила по мощеным улицам, граф, убаюканный ее плавным покачиванием, погрузился в легкую дрему, из которой его бесцеремонно вырвали громкие крики: «Держи его! Уйдет гад!»

Николя-Этьен отдернул занавеску и мельком увидел маленькую фигурку, прижимавшую к груди нечто замотанное в тряпки.

Все ясно. Уличный воришка попался на горячем и теперь вынужден улепетывать во все лопатки от разъяренной толпы. Ничего интересного. Хотя…

- Гони! – неожиданно для себя самого крикнул кучеру граф, и, когда карета поравнялась с беглецом, открыл дверь. Воришка принял неожиданную помощь, ловко нырнув в пахнущий сиренью – любимый аромат графа – полумрак.

Когда обманутые Фортуной охотники остались далеко позади, Николя-Этьен пригляделся к незадачливому воришке. Мальчишка забился в угол и исподлобья смотрел на графа. Оценивал.

Николя-Этьена это позабавило. Надо же, стать предметом изучения для уличного воришки! Но впервые за этот день графу не надоедала скука. Надо будет отблагодарить мальчишку за развлечение.

Николя-Этьен постарался улыбнуться как можно дружелюбнее:

- Есть хочешь?

Воришка быстро кивнул.



Появление графа в сопровождении грязного уличного мальчишки на слуг впечатления не произвело. Они уже привыкли к специфическому вкусу своего хозяина, хотя, признаться, раньше он выбирал себе любовников почище…

Николя-Этьен с любопытством смотрел, как его гость за обе щеки уписывает жареного цыпленка. Он впервые смог разглядеть мальчишку, как следует. Идеальный овал лица, высокие скулы, изящные полукружия бровей и неправдоподобно длинные ресницы…

Интересно, что получится, если его отмыть и приодеть?

Граф не привык откладывать все на потом.

- Думаю, мой старый юношеский камзол подошел бы тебе. – Произнес граф, как бы размышляя вслух. - Но он для тебя слишком чистый. Вот если бы ты помылся…

Мальчишка тут же изъявил самое искреннее желание мыться. Но Николя-Этьену так и не удалось оценить сложение своего гостя. Вряд ли воришка был очень стеснительным, скорее всего, он или не хотел показывать графу свою добычу, или боялся, что его могут потом опознать по шрамам и родинкам.

Николя-Этьен не стал настаивать – всему свое время – и стал терпеливо ждать.

И не зря. Результат просто ошеломил графа: грязная обезьянка превратилась в очень красивого подростка. В широко расставленных глазах плясали веселые чертенята, спутанные патлы неопределенного цвета оказались роскошными медно-рыжими кудрями, а яркий румянец придавал ему ни с чем не сравнимое очарование юности. Держался воришка с изяществом прирожденного дворянина - он был красив, и знал это.

Граф с трудом перевел дыхание. Такого с ним не случалось никогда. Эстет и циник влюбился, позорно влюбился в уличного мальчишку.

И только сейчас Николя-Этьен понял, что даже не знает его имени.

- Хочешь сладкого?

Какой мальчишка откажется от сладкого? Да никакой. Но теперь, насытившись, воришка ел неторопливо и даже аккуратно. Что снова удивило нашего героя.

- Как тебя зовут? Откуда ты?

- Все зовут меня Жан. А живу я в старом сарае, что за рыночными рядами… Но раньше я жил в богатом доме, таком, как этот.

- И что случилось?

- Мать умерла, а новой жене отца я не понравился.

- Она тебя выгнала?! – Граф с трудом подавил в себе желание найти эту милую особу и утопить в мешке.

- Нет, я сам ушел. – Мальчишка, похоже, гордился этим фактом.

- Как ушел? – Николя-Этьен не сразу понял.

- Взял свои вещи и ушел. Правда, денег надолго не хватило…

- Поэтому ты начал безвозмездно одалживать их у честных обывателей?

- Ну… - Мальчишка смутился. Усилившийся румянец сделал его еще более привлекательным. – Я все верну.

- Правда? – граф хитро прищурил глаз, но мальчишка был либо действительно искренен, либо очень хорошо притворялся. По крайней мере, честности в его голосе хватило бы на десяток таких, как он:

- Правда.

- Скажи честно, ты хотел бы сейчас вернуться домой?

Графу показалось, или действительно в глубине этих глаз показались слезы?

- Да… Но я не знаю, как…

Что ж, Бог учил помогать страждущим, тем более, приключение обещало быть забавным. Граф решительно поднялся:

- Поживешь пока здесь, а я посмотрю, что можно для тебя сделать.

- Спасибо… - что-то маленькое цепко обхватило его колени. Такого проявления благодарности наш герой не ожидал и теперь мужественно боролся с естественным желанием перевести благодарность немного в другое русло.

От страшных мук совести Николя-Этьена спасло явление старой Мари. Мальчишка, отцепился и граф, парой слов объяснив Мари ситуацию, смог наконец-то гордо уйти, хотя предпринятое им тактическое отступление очень сильно смахивало на позорное бегство.